- Да вот, с подружкой разбираюсь. Волосы девочки он отпустил, но схватил за шиворот платьица так, что оно едва не треснуло, и выпускать не собирался. - Странная у тебя любовь... - насмешливо произнесла женщина. - А чего она... - гыгыкнул Миша. - Ладно, мы пойдем. Ждать Аля не стала. Ребром сандалика быстро ударила парня по голени, хватка ослабла, она рванулась, платьице треснуло; кусок остался в руке увальня, а девчонка нырнула под руку женщины, в проем растворенной двери. - Ах ты... Парень озверел от боли, метнулся следом, но женщина перегородила собой проход: - А тебе, Бодухин, туда нельзя. У меня ребенок маленький... - Да она!.. - Нельзя. Карантин. Ты понял? - Женщина произнесла еще раз раздельно, по складам: - Ка-ран-тин. Лицо Бодуна побелело, рот ощерился. - Ну ладно, Сергеева... Когда-нибудь ответишь. Не все твоему крутому резвиться... Как-нибудь и мы порезвимся... - Что? - жестко и коротко спросила женщина, снова чуть приподняв тонкие брови. - Что передать Евгению Владимировичу? - Ничего. Это я так. - Парень развернулся и загрохотал ботинками вниз по лестнице. Дверь закрылась. - Чего, Настька обломала? - встретил его внизу Гнутый. Огромный сбитый кулак со стремительностью пущенного из катапульты булыжника раздробил Гнутому лицо; тот влетел спиной в стену, сполз на пол и затих. - Пасть разевать он будет... - в сердцах произнес Бодун. Крикнул: - Муха! Корзун, старавшийся слиться со стенкой, дабы самому не попасть под горячую руку, объявился мигом и застыл в выжидающем и смиренном молчании. - Смотайся за водярой, принеси пару пузырей. Пошел! - Я мигом! - отозвался парниша и, чуть согнувшись, потрусил к магазину. Перечить Бодуну, когда его обломали, нельзя. Он и так-то бешеный, а сейчас... Хорошо полтинник в заначке есть, на пару пузырей хватит. И на закусь останется. Бодухин вышел из подъезда. Обе девки сидели на лавочке тише воды, ниже травы. - В подвал обе, живо! - велел парень. Сейчас он оттянется с этими, а русоволосая... Ее он еще достанет.