Аккуратно наполнил шприц, чуть притравил, пока не показалась на кончике иглы крохотная капля, согнул руку в локте. Он не конченый и даже не наркоман; так, случается у него, конечно, раз-два в месяц, но это баловство, не больше. Вот и "дорожка" тут как тут, даже и жгута не нужно. Ловко и ласково он проткнул вену, подождал полсекунды и мягко надавил на поршень, давил, пока не опорожнил шприц. Горячая волна мгновенно прошла по телу, стало тепло, голова закружилась, но едва-едва... Ворон извлек шприц, положил на столик, прикрыл полотенцем. Откинулся на подушку. - Ну что, Потапыч, поехали? - щелкнул он плюшевого медведика и откинулся на постель, прикрыл глаза, ожидая, чувствуя уже первый, самый сладкий "приход". Мишка укоризненно качал головой. - Не одобряешь, косолапый? - приоткрыл на мгновение веки Ворон. - Ну и дурак. Вам, медведям, кайфа не догнать. Так и живете сиротами. Ворон снова упал на подушку, но не ощущал уже ничего. Тело стало легким, как пух, а легкий, ласковый ветерок поднимал его и готов был мчать к невиданным красотам и невыразимым наслаждениям... Медведик стоял на подоконнике и косил укоризненно лиловым глазом. Голова его продолжала покачиваться из стороны в сторону, и блики света, играющие в темном зрачке, делали этот взгляд осмысленным, печальным и мудрым.

Глава 3

Хуже всего, когда тебя предают. Алена смотрела в окно, в последний дождливый день осени и завидовала ему. Осень еще не разучилась плакать. А она сама... Мысли метались обрывками, и ей казалось, что похожи они на мусор. Вернее... В голове крутились обрывки каких-то песен, мелодий, стихов... Девушка посмотрела в окно. Темень. И капли стекают по стеклу... Как слезы... Какая тишина и в доме, и за окнами, В ушах шуршаньем ночь. И улицы блестят проталинами мокрыми. Не спится, чем помочь? Ноябрь перед закрытием слезливо и дурашливо Расплакался дождем, Сливая все события, и важные, и бражные, Под сетчатым плашом.